0 %

Принципы применения психотропных лекарственных средств у детей и подростков

20.05.2019

Психотропные препараты достаточно широко применяются в детской психиатрической практике. При этом важным является понимание ключевых элементов, касающихся терапевтического использования психотропных средств у детей и подростков, а также осведомленность клиницистов с общими принципами фармакотерапии психиатрических расстройств в период развития.
Вашему вниманию представлен раздел практического руководства, разработанного Международной ассоциацией детской и подростковой психиатрии и смежных специальностей (IACAPAP, 2012) во главе с Б. Витиелло (B. Vitiello), посвященный применению лекарственных средств у детей и подростков.

Психотропные препараты (медикаменты для лечения психических расстройств) все чаще и чаще применяются в детской и подростковой психиатрии. С того момента, как по счастливой случайности Бредли в 1937 г. открыл влияние амфетаминов на гиперактивность у детей, и до многоцент­ровых клинических испытаний 2000-х гг. педиатрическая психофармакология постепенно становилась одновременно и активной зоной исследований, и, по меньшей мере в некоторых странах, распространенной клинической практикой. Она также была предметом постоянных дискуссий и противоречий как среди общественности, так и среди экспертов в области здравоохранения, особенно по вопросам целесооб­разности и безопасности применения медикаментов для лечения эмоциональных и поведенчес­ких проблем в период развития. За исключением препаратов, используемых в терапии расстройства дефицита внимания и гиперактивности (РДВГ), которые с самого начала применяли в педиатрии и только потом стали назначать взрослым, психотропные средства первоначально разрабатывались для лечения депрессии, тревоги, мании или психозов у взрослых, а потом начали применяться у детей с данными расстройствами. Пос­тепенно росло беспокойство не только по поводу обоснованности использования диагностических категорий по отношению к детям и безопасности, но и распространения на них выводов, полученных от наблюдения над взрослыми.

Исследования в области педиатрической фармакологии позволили лучше понять пользу и риски назначения некоторых психотропных препаратов, таких как стимуляторы и антидепрессанты. Однако для многих других медикаментов современная база знаний все еще остается недостаточно полной. Особенно это касается их длительного применения. В психиатрии лекарственные средства редко способны пол­ностью излечивать, так как многим расстройствам свойственно хроническое рецидивирующее течение, часто требующее длительного лечения. Таким образом, на перед­ний план выходят проблемы стойкости терапевтического эффекта и безопасности длительной подверженности воздействию психотропных препаратов в период быстрого развития. Возникает также вопрос: действительно ли лечение в детском возрасте приведет к лучшему функционированию и будет способствовать более благоприятному отдаленному прогнозу? К сожалению, контролируемые клинические испытания, как правило, ограничиваются несколькими месяцами лечения, а документальное подтверждение длительного терапевтичес­кого эффекта получить методологически очень сложно.

Когда использовать психотропные препараты у детей?

При выборе терапии играет роль целый ряд факторов. Самым первым шагом является всесторонняя диагностическая оценка (рис.). Лица с психотическими расстройствами обычно нуждаются в фармакологическом лечении для осуществления контроля над симптомами и восстановления функционирования. Однако очень часто пациентов с другими нарушениями можно достаточно успешно лечить с помощью нефармакологических вмешательств, и медикаменты являются одним из возможных вариантов терапии, потенциальная польза и риски которой должны быть оценены лечащим врачом, семьей и, где это возможно, самими несовершеннолетними пациентами. Например, психотерапия может быть эффективной у лиц с РДВГ, большим депрессивным и тревожным расстройством. Однако не у всех детей удается добиться улучшения состояния исключительно психологическими методами лечения. В таком случае для коррекции настроения, поведения и функционирования могут потребоваться медикаменты. Следует отметить, что психотерапия и фармакологические методы не являются взаимоисключающими способами воздействия: при некоторых состояниях именно их сочетание оказывается значительно эффективнее монотерапии (Vitiello, 2009).

Ключевыми моментами при выборе того или иного метода терапии являются сила доказательств эффективности и безопасности каждого при конкретном состоянии и возраст ребенка. Как и в любой другой медицинской области, в детской психиатрии также используются стандарты доказательной медицины (Gray, 1997). Таким образом, источником наиболее высокого уровня доказательств может быть как минимум один систематический обзор многоцентровых хорошо спланированных рандомизированных контролируемых испытаний (тип I), после которого идут данные по меньшей мере одного должным образом спланированного рандомизированного контролируемого исследования (тип II). Благодаря клиническим испытаниям, проведенным в последнее десятилетие, мы располагаем данными о кратковременной эффективности у детей целого ряда лекарственных средств (табл.).

Менее сильными являются данные о длительной эффективности и безопасности методов лечения. Однако имеется несколько плацебо-контролируемых исследований прекращения терапии, которые показали, что длительный прием медикаментов может быть эффективным в поддержании улучшения состояния и предотвращении рецидива симптомов. Например, у молодых людей, страдающих депрессией, продолжающееся использование антидепрессантов значительно снижает риск обострений (Emslie et al., 2008). Прекращение лечения рисперидоном детей с аутизмом и тяжелыми расстройствами поведения, повышает риск рецидива агрессии, самоповреждений и приступов гнева по сравнению с теми, у которых оно не прерывалось (RUPP Autism Network, 2005). Кроме того, целый ряд натуралистических катамнестичес­ких наблюдений предоставляет полезную информацию об отдаленных последствиях длительного лечения детей, хотя из-за отсутствия контролируемых условий терапевтический эффект сложно определить.

Фармакокинетика

Особенности детского организма могут влиять на процессы всасывания, распределения, метаболизма и выведения лекарственных средств, поэтому попытки определять дозы и частоту приема препарата для детей, исходя из результатов испытаний на взрослых, могут привести к неправильному лечению. Несмотря на то что у детей размер тела меньше, чем у взрослых, относительная масса ткани печени и почек значительно больше по отношению к общему весу. В организме у детей также больше воды, меньше жировой ткани и значительно ниже уровень альбумина плазмы крови, с которым могут связываться медикаменты. Следовательно, такой показатель, как объем распределения лекарственного средства, как правило, у детей выше, чем у взрослых. В целом у детей отмечаются более быстрое всасывание препарата в первой фазе пос­тупления в печень, меньшая биодоступность, ускоренные метаболизм и элиминация. Это значит, что только простое снижение дозы, исходя из веса ребенка, может в результате привести к сокращению терапевтического воздействия. У подростков, наряду с заметным увеличением массы тела, отмечается перераспределение его частей. У мальчиков происходит увеличение процентного содержания воды в организме и снижение содержания жировой ткани, тогда как у девочек наблюдается обратный процесс.

После всасывания большинство лекарственных средств подвергаются биотрансформации (метаболизму), в результате исходное вещество превращается в более полярные метаболиты (побочные продукты), которые значительно легче выводятся. Обычно сначала медикаменты подвергаются трансформации через ферментное окисление или гидролиз (фаза I), затем связываются с глюкуроновой кислотой, сульфатами, глутатионом или ацетатом, образуя продукты, которые выводятся через почки или с желчью. Процессы окисления фазы I опосредованы микросомальными ферментами – ​цитохромами 450 (CYP450), сконцентрированными главным образом в печени. При рождении человека система CYP450 незрелая, но ее метаболизирующая способность повышается настолько быстро, что к завершению первого месяца жизни составляет 20% от зрелого уровня, который достигается к трем годам. Из-за того, что у детей относительно больший объем паренхимы печени, они обладают более высокой, скорректированной на вес способностью к метаболизму.

Наиболее важными для детской психофармакологии являются два фермента из системы CYP450 – ​CYP3A4 и CYP2D6, которые участвуют в метаболизме большинства психотропных препаратов. Например, CYP3А4 метаболизирует сертралин, циталопрам, эсциталопрам, бупропион, миртазапин, арипипразол, зипрасидон, алпразолам и золпидем. Система CYP2D6 участвует в метаболизме флуоксетина, атомоксетина, рисперидона, оланзапина и галоперидола. Некоторые психотропные вещества могут действовать как ингибиторы этих ферментов, таким образом одновременный прием другого препарата, который является субстратом фермента, приводит к замедлению метаболизма и повышению концентрации препарата в теле. Например, ингибиторами ферментов CYP3А4 бывают флуоксетин или флувоксамин. Одновременный прием флувоксамина (ингибитора CYP3А4) и пимозида (метаболизируемого CYP3А4) может привести к повышенному содержанию в организме пимозида и удлинению интервала QT. Еще одной проблемой является то, что некоторые медикаменты, такие как карбамазепин и фенобарбитал, иногда стимулируют активность CYP3А4, усиливая таким образом их метаболизирующую способность. Одновременный прием карбамазепина и препаратов, метаболизируемых CYP3А4, может приводить к снижению концентрации этих лекарств. У сексуально активных девочек-подростков гормональные контрацептивы могут индуцировать ферменты CYP и, соответственно, метаболизм, а также выведение медикаментов.

Установлено, что CYP2D6 обладает генетическим полиморфизмом. Для 7-10% населения Кавказа, 1-8% народов Африки и 1-3% жителей Восточной Азии характерна низкая скорость метаболизма. У медленных метаболизаторов отмечается более высокий уровень концентрации препаратов в плазме крови и других тканях тела. Например, средний период полувыведения атомоксетина составляет 5 ч у детей и взрослых – ​быстрых метаболизаторов и 22 ч – ​у медленных (Sauer et al., 2005). В то время как для атомоксетина такие генетические отличия существенно не влияют на клинические аспекты, в отношении других психотропных средств описаны несколько случаев повышенной токсичности. Так, один случай смертельного исхода у ребенка с генетической недостаточностью фермента CYP2D6 был связан с необычно высоким уровнем концентрации в плазме крови флуоксетина (Sallee et al., 2000). В настоящее время исследование генетического полиморфизма не проводится в детской психиатрии в плановом порядке, однако может быть использовано индивидуально у пациентов, не реагирующих на адекватные дозы препаратов или демонстрирующих необычные реакции на медикаменты, которые метаболизируются ферментами, обладающими генетическим полиморфизмом (CYP2D6 и CYP2С19).

Главный путь выведения лекарственных средств – ​почки. Абсолютный почечный клиренс у детей обычно ниже, чем у взрослых, однако этот же коэффициент, скорректированный в зависимости от веса, – ​выше. Из-за более быстрого выведения время полужизни препарата в плазме крови у детей может быть короче, чем у взрослых (Davies et al., 2005). Более короткий период полувыведения свидетельствует, что стационарная концентрация в плазме достигается значительно позже при повторных приемах медикамента, и элиминация происходит быстрее, поэтому возрастает вероятность симптомов отмены при прекращении его использования. В таких случаях для поддержания постоянного терапевтического уровня и предотвращения возникновения симптомов отмены между очередными приемами препарата необходимо прибегать к более частому его назначению.

Для некоторых медикаментов на фармакокинетику могут влиять длительность лечения и дозы. Согласно имеющимся данным, после однократного приема 50 мг сертралина у подростков средний период полувыведения составил 27 ч, однако после многократного снизился до 15 ч (Axelson et al., 2002). Кроме того, период полувыведения при стационарной концентрации в плазме был длиннее (около 20 ч) после приема более высоких доз (100-150 мг). Исходя из этого, чтобы гарантировать постоянный терапевтический эффект и для предотвращения возникновения симптомов отмены, более низкие дозы (50 мг/сут) необходимо назначать два раза в день, тогда как более высокие (100-150 мг/сут) можно использовать раз в день.

У детей и подростков исследована фармакокинетика многих психотропных препаратов. Было установлено, что для эсциталопрама, арипипразола, кветиапина, рисперидона и лития она не отличается от таковой у взрослых (Rao, 2007; Findling et al., 2008; Thyssen et al., 2010; Findling et al., 2010). Тем не менее, была отмечена существенная вариабельность между отдельными испытуемыми, так что при клиническом применении могут наблюдаться значимые индивидуальные различия периода фармакологического действия.

Для метилфенидата и амфетаминов, у которых короткий период полувыведения приводит к быстро проходящему фармакологическому эффекту и необходимости многократного приема в течение дня, были разработаны разнообразные лекарственные формы длительного действия с контролируемым высвобождением. Первое поколение представляло собой таблетки с разным покрытием для немедленного и замедленного освобождения действующего вещества. Однако у этих препаратов начало действия задерживалось по времени утром, либо терапевтический эффект прекращался после полудня. В последующем были представлены лекарственные формы с пролонгированным высвобождением второго поколения. В этой новой форме первоначальная таблетка быстро всасывается, затем следует более постепенное выс­вобождение действующего вещества. На кривой фармакокинетики в плазме крови такой формы видно, что первоначальный пик достигается примерно через 1,5 ч пос­ле приема, после чего следующий отмечается спустя 3 ч (Swanson et al., 2003). При использовании лекарственных форм с пролонгированным высвобождением для достижения терапевтического эффекта на протяжении 8-10 ч достаточно однократного утреннего приема медикамента.

Фармакодинамика

Большинство психотропных препаратов действуют через нейромедиаторы, такие как дофамин, серотонин и норэпинефрин, рецепторы которых претерпевают серьезные изменения во время развития (Rho et al., 2001). Плотность рецепторов достигает пика в дошкольном возрасте и затем постепенно снижается до взрослого уровня в поздний под­ростковый период (Chugani et al., 2001). Влияние этих возрастных изменений на активность лекарственных средств, а также их возможную эффективность и безопасность все еще недостаточно изучено. Впрочем, получены данные о различиях между детьми и взрослыми относительно таких показателей. Это позволяет предполагать, что развитие может существенно влиять на эффект, оказываемый медикаментами. Например, несмотря на доказаную эффективность трициклических антидепрессантов у взрослых, у детей они не проявляют видимого антидепрессивного действия (Hazell et al., 1995); амфетаминоподобные стимуляторы с большей вероятностью индуцируют эйфорию у взрослых, чем у детей; антипсихотические препараты вызывают более выраженное метаболическое действие у детей, чем у взрослых (Correll et al., 2009). Также было установлено, что серотонинергические антидепрессанты способны повышать риск возникновения суицидальных мыслей и попыток у детей, подростков и молодежи, при этом не выявлено подобного эффекта у людей среднего и пожилого возраста (Hammad et al., 2006; Stone et al., 2009).

Несомненно, от стадии развития зависит реакция на целый ряд психотропных средств. Это также очевидно в отношении более низкой переносимости и эффективности метилфенидата у детей с РДВГ в возрасте от 3 до 5 лет по сравнению со старшими (Greenhill et al., 2006). В тех случаях, когда нарушается развитие мозга, как при аутизме, может также меняться эффективность медикаментов: например, отсутствие влияния селективных ингибиторов обратного захвата серотонина (СИОЗС) на компульсивное и повторяющееся поведение при аутизме (King et al., 2009). Следовательно, результаты, полученные при исследованиях на подростках, нельзя применять к детям более раннего возраста или страдающим глубокими расстройствами развития. Это подчеркивает необходимость проведения наблюдений непосредственно за популяцией пациентов, в лечении которых, вероятно, будут использованы эти лекарственные средства.

Действенность

Термин «действенность» широко используется для утверж­дения, что лечение демонстрирует терапевтическую пользу, когда проверяется в достаточно строгих экспериментальных условиях, обычно предполагающих тщательно отобранные выборки пациентов. Термин «эффективность» употребляется зачастую для обозначения вариантов лечения, которые показали пользу в обычных клинических условиях в отношении пациентов, широко представленных в популяции, которая, вероятно, нуждается в таком методе. Все же очень часто эти понятия взаимозаменяемы.

Наиболее убедительными доказательствами эффективности лечения являются результаты контролируемых клинических исследований, демонстрирующих преимущества этого метода над контрольной группой в достижении клинически значимого исхода. Двойные слепые испытания методологически более убедительны, чем открытые, пос­кольку контроль осуществляется в отношении ожидаемых смещений. В области педиатрической психофармакологии был проведен целый ряд хорошо спланированных плацебо-­контролируемых клинических исследований. Полученные результаты служат основой для доказательной фармако­терапии в детской психиатрии, которая в настоящее время представлена в ряде практических руководств и алгоритмов лечения (NICE, 2005, 2008; Pliszka et al., 2007; Birmaher et al., 2007; McClellan et al., 2007).

Критическим элементом в оценке эффективности терапии является выбранный исход. Лечение может быть действенным в плане ослабления симптомов (улучшение), устранения ключевых проявлений расстройства (ремиссия – ​на короткое время, выздоровление – ​если сохраняется по прошествии длительного времени), восстановления функционирования (функциональное выздоровление) или снижения риска обострения либо рецидива симптомов. Таким образом, если кто-либо утверждает, что тот или иной метод терапии эффективен, то должен уточнять, в отношении какого исхода. Как правило, использование лекарственного средства в клинических целях разрешается на основании результатов исследований, демонстрирующих его эффективность в ослаблении симптомов.

В действительности, для того чтобы доказать терапевтический эффект в достижении ремиссии, выздоровления или восстановления функционирования, необходимы сложные и дорогостоящие продолжительные контролируемые испытания. Впрочем, имеется несколько таких исследований, продемонстрировавших эффективность в достижении ремиссии и выздоровления при применении целого ряда медикаментов, таких как стимуляторы при РДВГ (Swanson et al., 2001) и серотонинергические антидепрессанты при депрессии у подростков (Kennard et al., 2006; Vitiello et al., 2006).

Необходимость документального подтверждения ослаб­ления симптоматики и ремиссии выдвигает на передний план важность измерения поведенческих, эмоциональных и функциональных проявлений психической дисфункции. При отсутствии биологических маркеров расстройства и терапевтического эффекта клиницисты при оценке реакции на лечение должны полагаться на симптомы. Для всех наиболее распространенных расстройств в детской психиатрии разработаны соответствующие оценочные шкалы (Conners et al., 1998; Poznanski et al., 1996; Birmaher et al., 1997; March et al., 1997; RUPP-ASG, 2002; Bernstein et al., 2010; Shaffer et al., 1983; Wagner et al., 2007). Эти инструментарии можно разделить на две большие группы: заполняемые и оцениваемые клиницистами на основании прямого наб­людения и те, с которыми имеют дело сами информанты. Отличительной чертой детской психофармакологии (в сравнении со взрослой) является то, что клиническая информация поступает не только от детей, но и от родителей и учителей. Таким образом, оценка и мониторинг эффективности медикаментозного лечения у детей оказываются более сложными и требуют больше времени, потому что клиницисты вынуждены собирать и интегрировать сведения из многих источников.

При проведении сравнения методов лечения и принятии клинического решения полезно количественно оценивать размер терапевтического эффекта. Используя данные конт­ролируемых клинических испытаний, величину этого показателя относительно контрольной группы можно выразить в единицах стандартного отклонения. Одним из наиболее час­то используемых способов оценки размера эффекта является вычисление индексов d-Коэна или g-Хеджеса, когда разница измеряемого исхода между группами делится на совокупное стандартное отклонение в конце лечения (Rosenthal et al., 2000). По сравнению с плацебо стимуляторы обычно демонс­трируют большой размер эффекта (0,8 и выше) в ослаб­лении симптомов РДВГ (Greenhill et al., 2001). В испытаниях, в которых была выявлена разница между СИОЗС и плацебо, препараты показали умеренное значение (0,5-0,7) при использовании в лечении большого депрессивного (TADS Team, 2004) или обсессивно-компульсивного расстройств (Pediatric OCD Treatment Study, 2004). Однако, согласно Bridge et al. (2007), метаанализ всех доступных баз данных о клинических исследованиях депрессии в детском возрасте показал, что размер эффекта антидепрессантов по сравнению с плацебо ​небольшой (0,25; 95% ДИ 0,16-0,34).

Вычисление размера эффекта можно также использовать при определении разницы до и после терапии в одной и той же группе пациентов вместо оценки между группой, в которой проводилось лечение, и контрольной. В таких случаях из-за отсутствия параллельного контроля эффект, наступивший вследствие терапии, нельзя отделить от вызванного просто течением времени. По этой причине внутригрупповой размер эффекта до и после лечения может быть использован, скорее, не для его оценки, а для сочетанного влияния времени и терапии.

Полезно также выразить силу терапевтической выгоды, используя такой показатель, как NNT, который представляет собой количество пациентов, которых необходимо пролечить, чтобы добавить еще одного к субъектам с ожидаемым улучшением в контролируемых условиях. Таким образом, в исследовании лечения подростков с депрессией (TADS) у 61% пациентов, пролеченных флуоксетином, отмечено улучшение к концу 12-й недели по сравнению с 13% в группе плацебо (TADS Team, 2004). Исходя из этих данных, NNT для флуоксетина составило 4 (1/61-35), что означает, что в среднем необходимо пролечить четырех больных, чтобы улучшение наступило на одного больше по сравнению с плацебо. Чем ниже данный показатель, тем выше относительная эффективность лечения. NNT психотропных препаратов, хотя и варьирует в разных исследованиях, часто достаточно благоприятно и хорошо сопоставляется с другими непсихиатрическими лекарственными средствами, используемыми в педиатрии.

Большинство из того, что на сегодняшний день извест­но об эффективности методов лечения, ограничивается кратковременными (в пределах недель) и средними по продолжительности результатами (в течение нескольких месяцев). Относительно мало исследований было посвящено отдаленной эффективности фармакотерапии в детской психиатрии (MTA Cooperative Group, 2004; TADS Team, 2007; Vitiello et al., 2011). Для того чтобы понять, действительно ли контроль над симптомами приводит к отдаленной выгоде и лучшему прогнозу, необходимо провести больше испытаний. Например, было бы хорошо узнать, трансформируется ли ослаб­ление симптомов РДВГ в снижение риска дорожно-­транспортных происшествий, более высокие показатели в учебе и работе и социальную адаптацию, подобно тому, как было установлено, что контроль над гипертензией приводит к снижению сердечно-­сосудистой заболеваемости и смертности. К сожалению, нужные данные по-прежнему не получены, чтобы прийти к подобного рода выводам. Исследования отдаленного эффекта методов лечения представляют собой сложные задачи как в методологической, так и в практической перспективе. В действительности, обеспечить выполнение длительных рандомизированных контролируемых испытаний очень сложно, а данных одних только наблюдений обычно недостаточно, чтобы доказать причинную связь.

Безопасность

Гарантировать безопасность особенно важно, когда речь идет о терапии детей. Фармакологическое лечение в период, когда организм претерпевает быстрое развитие, может вызвать токсичность, не наблюдаемую у взрослых. Обеспокоенность вызывает тот факт, что вещества, воздействующие на системы нейромедиаторов в период быстрого развития, могут вмешиваться в нормальные процессы, приводя к нежелательным отдаленным изменениям. Были проведены некоторые исследования на развивающихся животных. Так, установлено, что введение новорожденным мышам флуоксетина кратковременно задерживает транспорт серотонина в период развития, что ассоциируется с нарушениями поведения, приводя, например, к снижению исследовательского поведения и замедлению адаптации к новой окружающей среде и стимулам в зрелом возрасте (Ansorge et al., 2004). Несмотря на то что значимость этих данных для детей до конца не ясна, очень серьезные опасения вполне обоснованны, когда стоит вопрос о медикаментозном лечении детей, особенно если оно проводится в раннем возрасте (до 6 лет) или продолжительно по времени.

Медикаменты могут вызывать разнообразные побочные эффекты (Vitiello et al., 2003). Некоторые из них, такие как дистония при приеме антидофаминергических средств или снижение аппетита при использовании стимуляторов, возникают остро, после короткого периода воздействия лекарства, тогда как другие, такие как поздняя дискинезия или метаболический синдром в случае применения антипсихотических средств, проявляются постепенно при длительном лечении. Отдельные побочные эффекты зависят от дозы препарата или концентрации в плазме крови (тремор, вызванный литием), тогда как другие появляются при отмене медикамента (дискинезия в случае прекращения приема антипсихотиков). Некоторые нежелательные явления можно ожидать исходя из механизма действия лекарственного средства, при этом другие абсолютно непредсказуемы, такие как повышение склонности к суицидам при лечении антидепрессантами. Как и в случае с эффективностью, оценка безопасности во многом зависит от наблюдения и предоставления информации взрослыми. Выявление побочных эффектов зависит от тщательной и детальной оценки клиницистом, хорошо знакомым с медикаментом.

В последние годы все больше доступно информации об отдаленной безопасности некоторых психотропных средств у детей. Например, стало более очевидным, что стимуляторы, такие как метилфенидат и амфетамины, могут вызывать зависимую от дозы задержку физического развития (как по показателям роста, так и веса). После 14 мес лечения дети с РДВГ, принимавшие стимуляторы, отстали в росте в среднем на 1,4 см от сверстников, которых лечили с использованием только поведенческой психотерапии (MTA Cooperative Group, 2004). Было установлено, что дефицит роста сохранился и в последующие годы у детей, использовавших медикаменты непрерывно (Swanson et al., 2007). До конца не ясно, какой механизм способствует тому, что стимуляторы препятствуют росту скелета, но данные последних исследований позволяют предполагать, что продолжительное лечение метилфенидатом приводит к временному снижению уровня тестостерона и задержке полового созревания (Mattison et al., 2011).

Поскольку стимуляторы обладают адренергическим дейс­твием, это вызывает растущее беспокойство по поводу нежелательных сердечно-сосудистых осложнений, включая внезапную смерть (Gould et al., 2009). Однако недавно проведенный анализ данных большой популяции пациентов не выявил какой-либо связи между терапевтическим использованием стимуляторов, повышенной сердечно-сосудистой смертностью и кардиологическими случаями, приводящими к обращению в отделения неотложной помощи (Cooper et al., 2011; Schelleman et al., 2011). Более того, проспективное иссле­дование детей, получавших лечение на протяжении 10 лет, не выявило повышенного риска возникновения гипертензии, несмотря на то что стимуляторы оказывают явное влияние на частоту сердечных сокращений даже при постоянном длительном приеме (Vitiello et al., 2012).

Поскольку стимуляторы относятся к лекарственным средствам, обладающим потенциалом злоупотребления, растет беспокойство по поводу того, что лечение в детском возрасте может увеличивать чувствительность мозга и таким образом повышать вероятность злоупотребления психоактивными веществами и формирования зависимости в подростковом и зрелом возрасте (Vitiello, 2001). Возможность осуществления рандомизированных контролируемых испытаний, направленных на изучение этих проблем, вызывает сомнения, и исследователи полагались на выборки, пролеченные в естественных условиях. В большинстве из проведенных испытаний повышенный риск злоупотребления психоактивными веществами после лечения стимуляторами не выявлен (Biederman et al., 2008; Wilens et al., 2008).

Отмечена разница в переносимости лекарственных средств в зависимости от возраста и типа развития. Дошкольники с РДВГ демонстрируют более низкую переносимость метилфенидата по сравнению с детьми старшего возраста (Greenhill et al., 2006; Wigal et al., 2006). Дети, страдающие аутизмом или другими глубокими расстройствами развития с симптомами РДВГ, в большей мере чувствительны к возникновению побочных эффектов метилфенидата, на что указывает отмена лечения в 18% случаев, связанная с недопус­тимыми побочными явлениями (чаще всего раздражительностью) (RUPP Autism Network, 2005). Дети, под­верженные воздействию антипсихотических препаратов второго поколения, более склонны к прибавлению веса, чем взрослые (Correll et al., 2009).

Как оказалось, антидепрессанты способны повысить риск некоторых суицидальных явлений, таких как мысли о самоубийстве или суицидальные попытки, хотя влияние на частоту завершенных суицидов не было обнаружено (Hammad et al., 2006). По данным метаанализа, включавшего результаты 13 плацебо-контролируемых исследований детей и подростков с депрессией, уровень суицидальности (суицидальные мысли, попытки и самоповреждения) был 3% среди пациентов, принимавших антидепрессанты, и 2% в группе плацебо (Bridge et al., 2007). Подобный метаанализ клинических испытаний взрослых подтвердил связь между возрастом и риском суицидальности при приеме анти­депрессантов: такой риск оказался повышенным среди лиц в возрасте до 25 лет, не подверженным изменениям в возрасте от 25 до 64 лет и повышенным у старших пациентов (Stone et al., 2009). Эти данные являются примером взаимо­связи между развитием и фармакологическим эффектом, хотя биологическая основа такого взаимодействия остается неизвест­ной. Механизм, посредством которого анти­депрессанты могут провоцировать суицидальность, остается предметом догадок.

Возможно, некоторые молодые люди становятся чрезмерно активными под влиянием антидепрессантов, демонстрируют акатизию, ажитацию, тревогу, бессонницу и импульсивность. Однако такое объяснение остается теорией, основанной на несистематических отчетах, поскольку систематический анализ пролеченых пациентов не подтвердил ее (Vitiello et al., 2009).
Безопасность – ​относительное понятие, всегда нужно искать баланс между возможными рисками фармакотерапии и оставленной без лечения психопатологии. Принимая решение о назначении медикаментов, необходимо также учитывать доступность эффективных нефармакологичес­ких вмешательств. Хотя общеизвестна невысокая эффективность психотерапии в ослаблении симптомов РДВГ или депрессии у детей и подростков, она может использоваться вместо медикаментов при умеренной депрессии или в сочетании с лекарственными средствами при более тяжелых случаях. Психотерапия, используемая последовательно (начиная с психотерапии, затем при необходимости добавляются медикаменты) или в сочетании (с самого начала психотерапия и лекарства назначаются одновременно) может помочь уменьшить дозы препаратов, необходимых для контроля над симптомами.

Этические и регуляторные соображения

Детям необходимо объяснить их состояние, возможность выбора лечения, насколько позволяет стадия их эмоционального и когнитивного развития. Однако в возрасте до 14 или 16 лет они не могут дать юридического согласия на терапию (варьирует в зависимости от страны проживания), которое необходимо получить от их родителей. Лечащий врач обязан информировать родителей об ожидаемой выгоде и рисках назначаемого лечения. Родители также играют важную роль в выполнении фармакотерапии, так как могут гарантировать своевременный и регулярный прием назначенных медикаментов и сообщать о возможных побочных явлениях, связанных с лечением.

Исследования с участием детей

Прогресс детской психофармакологии зависит от прямого участия детей в исследованиях. В США и некоторых других странах таковые возможны при условии соблюдения предписаний, которые разработаны дополнительно к тем, что применяются в отношении взрослых (HHS; FDA, 2001). Этически приемлемыми могут быть только научно обоснованные, качественные исследования, использующие надежную методологию и направленные на получение новых знаний о проблемах здоровья (Vitiello, 2003). Исследования в педиатрии можно разделить на две большие категории, в зависимости от того, обладают ли они перспективой прямой выгоды для индивидуального участника. «Перспектива прямой выгоды» означает, что каждый участник имеет потенциальную возможность извлечь из этого пользу для своего здоровья. Общее приобретение знаний, имеющих отношение к состоянию ребенка, не удовлетворяет требованию прямой выгоды. Чтобы быть приемлемым в этическом отношении, исследование с перспективой прямой выгоды должно также иметь активный баланс между ожидаемой пользой и предполагаемым вредом. Обычно испытания эффективности методов лечения обладают потенциалом прямой выгоды для участников. В таком случае главным критерием определения, является ли исследование этически приемлемым, будет соотношение риск/польза. Присутствие в рандомизированных клинических испытаниях группы плацебо обычно считается приемлемым в условиях детской психиатрии. Плацебо не равносильно отсутствию лечения и ассоциируется со значительным улучшением, особенно в случае аффективных или тревожных расстройств.

К фармакологическим исследованиям, не предоставляющим перспективы прямой выгоды, относятся таковые фармакокинетики и фармакодинамики. Для того чтобы оценить приемлемость испытания из этой категории, необходимо определить, обладает ли оно потенциалом генерирования необходимых знаний, имеющих отношение к расстройству или состоянию участника. Если информация не является важной для имеющегося у ребенка расстройства или состояния (например, изучение фар­макокинетики у здоровых детей, не относящихся к группе риска возникновения расстройства, на которое нацелено лечение), то исследование может быть выполнено только в том случае, если не влечет за собой риск, превышающий минимальный. Последний определяется как «вероятность ущерба для здоровья участника исследования, не превышающая обычно встречающуюся в повседнев­ной жизни или при выполнении стандартных физикальных либо психологических обследований или тестов» (section 46.102(i) HHS, 1991). Преобладает трактовка, что за образец берутся повседневная жизнь, обследования и тесты нормального ребенка, однако точную количественную оценку риска в таких условиях определить сложно, поэтому эта тема остается предметом дискуссий.


Основные шаги применения фармакотерапии в детской и подростковой психиатрии

  • Завершите всестороннюю диагностическую оценку, документируя наличие состояния, при котором пока­зано медикаментозное лечение.
  • Проинформируйте родителей и ребенка (с учетом уровня его развития и функционирования) о потенциальной пользе и рисках применения данного препарата по сравнению с альтернативными вариантами.
  • Если утвержденной инструкцией лекарственного средства не предусмотрено его применение для лечения детей с данным состоянием, проинформируйте родителей и ребенка, что препарат назначен «недокументированно».
  • Выявите и оцените симптомы-мишени и функции, которые, как ожидается, будут улучшены.
  • Получите базовые клинические или лабораторные параметры (вес, рост, артериальное давление, частота пульса, уровень холестерина, функция почек).
  • Начните с наиболее низкой (обычно эффективной) дозы препарата с целью определения наименьшей, которая позволит достигнуть желаемого результата.
  • Отслеживайте эффект, побочные явления и, если это возможно, уровень препарата в плазме крови (например, концентрацию лития) в первые несколько недель лечения, при необходимости корректируя дозу.
  • Если наступает улучшение, оптимизируйте дозу, добиваясь максимального разрешения симптомов и улучшения функционирования.
  • Определите поддерживающую дозу и, исходя из состояния и используемого лекарственного средства, установите предполагаемую длительность лечения.
  • При необходимости периодически обдумывайте необходимость продолжения лечения либо его прекращения.

Если решаете прекратить лечение, оцените, необходимо ли постепенное уменьшение дозы препарата, как рекомендуется для большинства лекарственных средств после продолжительного лечения (антидепрессанты, литий, антипсихотики), или можно резко его отменить, что вполне приемлемо для некоторых медикаментов (метилфенидат). 


Если исследование нацелено на получение важной информации, имеющей отношение к состоянию ребенка (фармако­кинетика медикаментов для лечения РДВГ, ис­следованная при участии детей, страдающих этим расстройством), риск не может быть больше, чем незначительно превышающий минимальный. В соответствии с действующими в США законодательными нормами, риск, незначительно превышающий минимальный, можно считать приемлемым, только если:

  • субъекты сталкиваются с опытом, который соответствует свойственной им или их действительной либо ожидаемой медицинской, стоматологической, психологической, социальной или образовательной ситуации;
  • исследование обладает потенциалом генерирования новых знаний, имеющих «жизненно важное значение» для понимания или лечения расстройства или состояния ребенка.

Неприемлемое (в соответствии с этими критериями) исследование, но дающее возможность понять, предупредить или облегчить серьезную проблему, влияющую на здоровье или благополучие детей, может быть направлено к министру здравоохранения для дальнейшего изучения соответствия действующим нормам Министерства здравоохранения и социальных служб – ​45 CFR46.407 (HHS, 1991) и Управления по контролю за пищевыми продуктами и медикаментами – ​21 CFR50.56 (FDA, 2001). Испытания, в которых психотропные препараты назначают здоровым детям для того, чтобы лучше понять механизм их воздействия на головной мозг, обычно попадают в эту категорию, так как нетерапевтичес­кое использование психотропных средств в большинстве случаев будет считаться риском, превышающим минимальный. Похожие, хотя и не идентичные, нормы действуют в Европейском союзе и других странах.

Процесс информирования родителей и детей о целях, процедурах, потенциальных рисках и пользе от участия в исследовании, наличии альтернативных методов лечения и правах участников имеет важное значение для получения их документированного разрешения и согласия. В целом дети семилетнего возраста и старше способны давать сог­ласие, которое часто фиксируется в специально разработанной письменной форме. При условии предоставления специалис­тами надлежащего информирования и объяснения можно добиться хорошего понимания родителями как процедур исследования, так и прав участников. К 16 годам подростки достигают уровня понимания, соответствующего таковому их родителей (Vitiello et al., 2007).

Целый ряд психотропных препаратов одобрены органами государственного регулирования по использованию лекарственных средств (FDA) в педиатрии, однако многие из них применяются недокументированно. Такое назначение медикаментов само по себе не является неприемлемой практикой, поскольку часто поддерживается значительным количеством эмпирических данных и соответствует рекомендациям по терапии. Тем не менее очень важно, чтобы родители знали, что их ребенку может быть назначено лечение с недокументированным использованием медикаментов, с тем, чтобы они могли принять информированное решение по поводу лечения их ребенка.

Педиатрическая психофармакология в клинической практике

Практическое применение доказательной фармакотерапии в детской и подростковой психиатрии требует интеграции знаний и опыта на разных уровнях, включая психопатологию развития, фармакологию, современную регуляторную политику в отношении лекарственных средств, биоэтику, касающуюся уязвимых пациентов, и, наконец, хорошую осведомленность о психологических вмешательствах, для обеспечения информированного и сбалансированного процесса принятия решения. Исследование предоставляет информацию, как правило, на групповом уровне. Такие сведения, несомненно, полезны для разработки общих практических рекомендаций и алгоритмов, но их необходимо интерпретировать и адаптировать к индивидуальным потребностям ребенка, а этот процесс полностью зависит от навыков и умений клинициста.

Первые несколько недель уходят на определение, в какой дозе терапия эффективна и переносима. В течение этой фазы (острого лечения) для того, чтобы титровать дозу, исходя из клинической реакции, необходимо проводить частые наблюдения. В зависимости от лекарственного средства, клиническая реакция возникает через несколько дней, а может потребоваться и несколько недель. Как уже отмечалось ранее, особенно полезным в этой фазе лечения может быть применение стандартизированных оценочных шкал. Следует отметить, что даже при использовании наиболее эффективных препаратов, таких как стимуляторы при РДВГ, шансы, что пациент извлечет клинически значимую пользу, составляют около 70%, то есть почти треть больных остаются без существенного улучшения. Это означает, что клиницист дол­жен быть готов к отсутствию реакции и, соот­ветственно, вносить изменения в план лечения. Во многих случаях необходимо будет рассмотреть возможность назначения препарата второго шага. На­­при­­мер, если у ребенка, страдающего РДВГ, не наступило улучшение при использовании метилфенидата, то эффективными могут оказаться амфетамины. Точно так же подростки с депрессией, у которых не наступило улучшение от одно­­­­­го антидепрессанта, имеют 50% шанс отреагировать на дру­­­гой (Brent et al., 2008).

Культурное и этническое влияние

Использование фармакотерапии при лечении детей и под­ростков широко варьирует в зависимости от страны. Эту вариабельность невозможно полностью оценить из-за разности в подходах к нозологии и распространенности психических расстройств. Таким образом, предполагается, что культуральные, экономические, регуляторные и другие контекстуальные факторы играют большую роль при принятии клиницистами или родителями решения использовать медикаменты для терапии эмоциональных и поведенческих расстройств (Vitiello, 2008). Психотропные средства чаще используются в США и других экономически развитых странах. По результатам оценок в США около 3,5% детей, страдающих РДВГ, получают лечение стимуляторами, и эта цифра из года в год растет (Zuvekas et al., 2012). Кроме того, в США значительно чаще, чем в других странах, используются антидепрессанты и другие антипсихотики (Fegert et al., 2006).
Внутри самих стран также наблюдаются различия. Например, в США применение в лечении РДВГ стимуляторов среди белой популяции значительно выше, чем среди афроамериканцев или испаноязычного населения. Эти этнические различия, по-видимому, не зависят от экономических факторов. Более того, стимуляторы реже используются на Западном побережье США, чем в других регионах страны (Zuvekas et al., 2012). Необходимо признать, что подходы к психическому здоровью существенно отличаются под влиянием культуральных факторов. Пока не ясно, как такая вариабельность может влиять на исход заболевания и его прогноз.

Выводы

При правильном применении медикаменты могут играть важную роль в лечении детей и подростков, страдающих некоторыми психическими расстройствами. Имеются доказательства того, что препараты бывают эффективными не только для улучшения симптоматики, но также функционирования и ускорения выздоровления. Критическую роль тщательной и полной диагностической оценки до принятия решения о назначении медикаментозной терапии невозможно переоценить, равно как и необходимость пос­тоянного мониторинга во время лечения. В настоящее время терапев­тическая ценность целого ряда психотропных средств хорошо задокументирована как в отношении кратковременного, так и среднего по времени использования, при этом для понимания отдаленного влияния фармакотерапии требуется больше исследований. Педиатрическая психофармакология развивается быстрыми темпами, и клиницистам необходимо постоянно следить за появлением новых данных.

Литература

  1. Ansorge M., Zhou M., Lira A. et al. Early-life blockade of the 5-HT transporter alters emotional behavior in adult mice // Science. – ​2004. – ​V. 306. –P. 879-881.
  2. Axelson D., Perel J., Birmaher B. et al. Sertraline pharmacokinetics and dynamics in adolescents // Journal of the American Academy of Child and Adolescent Psychiatry. – 2002. – ​V. 41. – ​P. 1037-1044.
  3. Bernstein I., Rush A., Trivedi M.H. et al. Psychometric properties of the Quick Inventory of Depressive Symptomatology in adolescents // International Journal Methods in Psychiatric Research. – 2010. – ​V. 19. – ​P. 185-194.
  4. Biederman J., Monuteaux M. C., Spencer T. et al. Stimulant therapy and risk for subsequent substance use disorders in male adults with ADHD: a naturalistic controlled 10-year follow-up study // American Journal of Psychiatry. – 2008. – ​V. 165. – ​P. 597-603.
  5. Birmaher B., Brent D. A., Chiappetta L. et al. The Screen for Child Anxiety Related Emotional Disorders (SCARED): scale construction and psychometric characteristics // Journal of the American Academy of Child and Adolescent Psychiatry. – 1997. – ​V. 38. – ​P. 1230-1236.
  6. Birmaher B., Brent D. A. Practice parameter for the assessment and treatment of children and adolescents with depressive disorders // Journal of the American Academy of Child and Adolescent Psychiatry. – 2007. – ​V. 46. – ​P. 1503-1526.
  7. Brent D., Emslie G., Clarke G. et al. The Treatment of Adolescents with SSRI-Resistant Depression (TORDIA): a comparison of switch to venlafaxine or to another SSRI, with or without additional cognitive behavioral therapy // Journal of the American Medical Association. – 2008. – ​V. 299. –P. 901-913.
  8. Bridge J. A., Iyengar S., Salary C.B. et al. Clinical response and risk for reported suicidal ideation and suicide attempts in pediatric antidepressant treatment: a meta-analysis of randomized controlled trials // Journal of the American Medical Association. – 2007. – ​V. 297. – ​P. 1683-1696.
  9. Chugani D.C., Muzik O., Juhasz C. et al. Postnatal maturation of human GABAA receptors measured with positron emission tomography // Annals of Neurology. – 2001. – ​V. 49. – ​P. 618-626.
  10. Conners C.K., Sitarenios G., Parker J.D. et al. The revised Conners’ Parent Rating Scale (CPRS-R): factor structure, reliability, and criterion validity // Journal of Abnormal Child Psychology. – 1998. – ​V. 26. – ​P. 257-268.
  11. Cooper W.O., Habel L.A., Sox C.M. et al. ADHD drugs and serious cardiovascular events in children and young adults // New England Journal of Medicine. – 2011. – ​V. 365. – ​P. 1896-904.

Полный список литературы, включающий 72 пункта, находится в редакции.

Перевод Константина Мужановского

Под редакцией Ольги Доленко, Дмитрия Марценковского

Оригинальный текст документа читайте на сайте www.iacapap.org

Тематичний номер «Неврологія, Психіатрія, Психотерапія» № 4 (47) грудень 2018 р.

СТАТТІ ЗА ТЕМОЮ Психіатрія

22.05.2019 Психіатрія Депрессия: лечение и ведение пациентов

Депрессия – тяжелое заболевание с диапазоном симптомов от устойчивого подавленного настроения до попыток суицида. Необходима своевременная дифференциальная диагностика депрессии и схожих состояний. Лечение должно включать психосоциальные вмешательства и адекватную терапию антидепрессантами с учетом коморбидной патологии. Вашему вниманию предлагаются руководящие принципы лечения пациентов с депрессией, изложенные в официально утвержденных рекомендациях группы по разработке руководства ВОЗ....

22.05.2019 Психіатрія Поведенческая и когнитивно-поведенческая терапия при лечении алкогольной зависимости

В настоящей публикации представлен обзор литературы по имеющимся методам поведенческой и когнитивно-поведенческой терапии (КПТ) алкогольной зависимости (АЗ). Были проанализированы электронные базы данных: Current Contents, ETOH, Medline, PsycInfo, PubMed с 1966 г. В обзор включены исследования по эффективности, анализу различных методов поведенческой терапии и КПТ, а также их сравнение с другими видами вмешательств при АЗ. ...

22.05.2019 Психіатрія Школа психотерапевта: практика психокоррекции

Искусство психокоррекции – это точечное воздействие, мягко адресованное к сознанию, минуя барьеры Эго. Иными словами, сам процесс (в отличие от результата!) подчас совершенно незаметен для субъекта....

22.05.2019 Психіатрія Сучасний менеджмент депресивних розладів із позиції доказової медицини

У вересні в Одесі відбулася міжнародна неврологічна конференція під назвою «Нейросимпозіум». Ця наукова зустріч була організована Міністерством охорони здоров’я України, Ужгородським національним університетом, Українською асоціацією болю голови під патронатом Міжнародної асоціації болю голови та Міжнародної асоціації медицини. Під одним дахом зібралися близько 700 неврологів, психіатрів, лікарів суміжних спеціальностей з усіх регіонів України, а також спеціалісти з Великої Британії, Франції, Нідерландів та Литви. До вашої уваги представлено огляд доповіді професора О.О. Хаустової, присвяченої сучасним підходам до ведення пацієнта з депресією....